Неточные совпадения
Дня через четыре приезжает Азамат в крепость. По обыкновению, он зашел к Григорию Александровичу, который его всегда кормил лакомствами. Я был тут. Зашел разговор о
лошадях, и Печорин начал расхваливать
лошадь Казбича: уж такая-то она резвая,
красивая, словно серна, — ну, просто, по его словам, этакой и в целом мире нет.
—
Лошади — одно слово. И пища хороша. А так мне скучно что-то показалось, Дарья Александровна, не знаю как вам, — сказал он, обернув к ней свое
красивое и доброе лицо.
Баклагой, как мне потом сказали, прозывался молодой,
красивый и чрезвычайно избалованный ямщик; князь его любил, дарил ему
лошадей, гонялся с ним, проводил с ним целые ночи… Этого самого князя, бывшего шалуна и мота, вы бы теперь не узнали… Как он раздушен, затянут, горд! Как занят службой, а главное — как рассудителен!
Разгорался спор, как и ожидал Самгин. Экипажей и
красивых женщин становилось как будто все больше. Обогнала пара крупных, рыжих
лошадей, в коляске сидели, смеясь, две женщины, против них тучный, лысый человек с седыми усами; приподняв над головою цилиндр, он говорил что-то, обращаясь к толпе, надувал красные щеки, смешно двигал усами, ему аплодировали. Подул ветер и, смешав говор, смех, аплодисменты, фырканье
лошадей, придал шуму хоровую силу.
Вот стройный,
красивый негр финго, или мозамбик, тащит тюк на плечах; это кули — наемный слуга, носильщик, бегающий на посылках; вот другой, из племени зулу, а чаще готтентот, на козлах ловко управляет парой
лошадей, запряженных в кабриолет.
— А там совершается торжество этой тряпичной страсти — да, да, эта темная ночь скрыла поэму любви! — Он презрительно засмеялся. — Любви! — повторил он. — Марк! блудящий огонь, буян, трактирный либерал! Ах! сестрица, сестрица! уж лучше бы вы придержались одного своего поклонника, — ядовито шептал он, — рослого и
красивого Тушина! У того — и леса, и земли, и воды, и
лошадьми правит, как на Олимпийских играх! А этот!
Вместе с ним пришли две его дамы: Генриетта — самая старшая по годам девица в заведении Анны Марковны, опытная, все видевшая и ко всему притерпевшаяся, как старая
лошадь на приводе у молотилки, обладательница густого баса, но еще
красивая женщина — и Манька Большая, или Манька Крокодил.
Все девицы, кроме гордой Жени, высовываются из окон. Около треппелевского подъезда действительно стоит лихач. Его новенькая щегольская пролетка блестит свежим лаком, на концах оглобель горят желтым светом два крошечных электрических фонарика, высокая белая
лошадь нетерпеливо мотает
красивой головой с голым розовым пятном на храпе, перебирает на месте ногами и прядет тонкими ушами; сам бородатый, толстый кучер сидит на козлах, как изваяние, вытянув прямо вдоль колен руки.
Было часов шесть вечера. По главной улице уездного городка шибко ехала на четверке почтовых
лошадей небольшая, но
красивая дорожная карета. Рядом с кучером, на широких козлах, помещался благообразный лакей в военной форме. Он, как только еще въехали в город, обернулся и спросил ямщика...
Павел велел себе оседлать
лошадь, самую
красивую из всей конюшни: ему хотелось возобновить для себя также и это некогда столь любимое им удовольствие.
— И мне уж позвольте, — сказал кучер. Он был старик, но еще крепкий и довольно
красивый из себя. — Не знаю, как вашего табаку, а нашего так они не любят, — продолжал он, выпуская изо рта клубы зеленоватого дыма, и комары действительно полетели от него в разные стороны; он потом пустил струю и на
лошадей, и с тех комары слетели.
Слышно было, как переминалась с ноги на ногу застоявшаяся у крыльца
лошадь да как в кухне поднималась бабья трескотня: у Домнушки сидела в гостях шинкарка Рачителиха,
красивая и хитрая баба, потом испитая старуха, надрывавшаяся от кашля, — мать Катри, заводская дурочка Парасковея-Пятница и еще какие-то звонкоголосые заводские бабенки.
Мне казалось, что мысль о подорожной и
лошадях (хотя бы и с колокольчиком) должна была представляться ему слишком простою и прозаичною; напротив, пилигримство, хотя бы и с зонтиком, гораздо более
красивым и мстительно-любовным.
Увлеченный таинственностью приключения, молодой офицер не заметил, что при выходе его из театра вышел и неотступно следивший за ним другой офицер и что другая большая шестиместная карета, запряженная четверкой
лошадей, на довольно значительном расстоянии ехала следом за каретой, увозившей счастливого избранника
красивой брюнетки.
Полина и княжна сели на
красивых, но смирных
лошадей.
Казаки казались иными, чем солдаты, не потому, что они ловко ездили на
лошадях и были
красивее одеты, — они иначе говорили, пели другие песни и прекрасно плясали.
Статная
лошадь, с серебряным набором сбруя и оружие и сам
красивый казак обратили на себя внимание всего народа, бывшего на площади.
На улице, около дома послышался бойкий шаг
лошади, и Оленин охлепью на
красивом, невысохшем глянцевито-мокром, темно-сером коне подъехал к воротам.
Их было три: золотисто-рыжая чистокровная кобыла с сухой, оскалистой мордой, черными глазами навыкате, с оленьими ногами, немного поджарая, но
красивая и горячая как огонь — для Марьи Николаевны; могучий, широкий, несколько тяжелый конь, вороной, без отмет — для Санина; третья
лошадь назначалась груму.
Офицерский катер быстро доставил моряков к пристани. А у пристани ожидали уж извозчики или, вернее, проводники-португальцы в своих
красивых, шитых золотом куртках и маленьких, надетых на макушки черных шапочках с маленькими, воткнутыми в них черными султанчиками. Они предлагали своих небольших
красивых оседланных
лошадей.
В полночь послышалась музыка, на Советской площади засверкали дымящиеся красными прыгающими облаками факелы,
красивыми бликами осветившие высокий белый катафалк, и белые попоны
лошадей, и тысячную толпу народа…
До Бешеной балки, куда условились отправиться, считалось, если ехать на
лошадях, не более десяти верст очень
красивой дороги…
Внизу, у подъезда, стояла его пролетка. Он ездил с месячным извозчиком на
красивой, но павшей на ноги серой
лошади. Пролетка была новая, полуторная. Работнику он приплачивал шесть рублей в месяц; подарил ему три пары замшевых перчаток и два белых платка на шею. Платил он за экипаж восемьдесят рублей.
Сын же его, тот
красивый, с блестящими глазами мальчик, который восторженно смотрел на Хаджи-Мурата, был привезен мертвым к мечети на покрытой буркой
лошади.
Вот вдруг ему представляется тройка потных
лошадей и
красивая, сильная фигура Илюшки с светлыми кудрями, весело блестящими, узкими голубыми глазами, свежим румянцем и светлым пухом, только что начинающим покрывать его губу и подбородок.
Но в это время новые тесовые ворота со скрипом отворились перед ним, и
красивый, румяный белокурый парень, лет восьмнадцати, в ямской одежде, показался в воротах, ведя за собой тройку крепконогих, еще потных косматых
лошадей, и, бойко встряхнув белыми волосами, поклонился барину.
Ездила государыня в раззолоченной карете, запряженной восемью
красивыми и статными неаполитанскими
лошадьми, с цветными кокардами на головах.
К домику подъехала карета, запряженная шестеркою цугом великолепных
лошадей, с двумя лакеями на запятках. Один из них соскочил и три раза сильно ударил в ворота. Ворота моментально отворились и карета въехала во двор. Успели разглядеть, что в карете сидела
красивая и нарядная молодая женщина.
Глеб Алексеевич выехал на заставу, ударил по
лошади и как стрела помчался, куда глаза глядят. Сколько проехал он верст — он не знал, но только тогда, когда увидел, что утомленный
красивый конь его был положительно окутан клубами, шедшего от него пара, а руки его затекли от держания возжей, он приостановил
лошадь, повернул снова к Москве и поехал шагом. Быстрая езда всегда производила на него успокаивающее впечатление. Так было и теперь.
Нынешний же раз, чувствуя себя слабою, сделала только два-три вольта, сошла с
лошади, села на кресла под балдахином, окруженная своею свитой, и с высоты любовалась мастерскою ездою Бирона, статного, довольно
красивого, хотя жестокость его прокрадывалась по временам сквозь глаза и вырезывалась неприятным сгибом на концах губ.
С трепетом сердечным оборотился он и увидел
красивую колымагу, запряженную в русскую упряжь тремя бойкими
лошадьми; за колымагою тянулось несколько кибиток.
Я была на маленьком вечере у Порошиных. Было недурно: секретарь посольства был, наш русский, откуда-то, чуть ли не из Рио-Жанейро, два, три лицеиста, ну, разумеется,"le beau brun" [
красивый брюнет (фр.).]. В маленькой гостиной сидели мы в кружке. Поль Поганцев вертелся и представлял нам, как жандарм осаживает
лошадь на гулянье. Мы все хохотали.
В середних и задних рядах
лошади побойчей и
красивей — вероятно, с целью.
Да молодой,
красивый, одет как картинка;
лошади, коляски какие.
Я взглянул на Наташу: она была там!.. Заклятая Лощина — это глухая трущоба, которая, говорят, кишит волками; ее и днем стараются обходить подальше. А эта девчурка едет туда одна ранним утром, так себе, для прогулки!.. Не знаю, настроение ли было такое, но в эту минуту меня все привлекало в Наташе: и ее свободная,
красивая посадка на
лошади, и сиявшее счастьем смущенное лицо, и вся, вся она, такая славная и простая.
— Но, но! поспеешь, дай прежде напою, — говорил он с
лошадью совершенно так, как говорят с понимающими слова существами, и, обмахнув полой жирную с желобком посредине, разъеденную и засыпанную пылью спину, он надел на
красивую молодую голову жеребца узду, выпростал ему уши и чолку и, скинув оброть, повел поить.
С правой стороны эскадрона, распущенно сидя на
красивых вороных
лошадях, ехали два офицера.
Сестра ее Варя села на Майку, Никитин — на Графа Нулина, офицеры — на своих
лошадей, и длинная
красивая кавалькада, пестрея белыми офицерскими кителями и черными амазонками, шагом потянулась со двора.
Марья Михайловна в верхней кофточке цвета ее юбки и в шляпке, сделавшей ее лицо еще
красивее, крепко пожимала руку Токареву и взяла с него слово, что он приедет к ним в деревню. Подали коляску Будиновских.
Красивые серые
лошади, фыркая, косились на свет и звякали бубенчиками. Кучер в бархатной безрукавке неподвижно сидел на козлах.
Около него стояла на дыбах, испуганная неделикатной шляпой,
красивая вороная
лошадь.
И везде те же глупо
красивые лица, напомаженные проборы, взбитые коки, закрученные усы, запах сигар и потного человеческого тела, и везде все тот же страх и тот же неизбежный, роковой крик, одинаковый для людей, для
лошадей и для дрессированных собак...
— Ну как, чай, не знать!
Красивый такой, брюхастый: отличный мужчина. Девять
лошадей под ним на войне убили, а он жив остался: в газетах писано было об этом.
Помню, как однажды вечером они собрались кататься и я помогал ей сесть на велосипед, и в это время она была так хороша, что мне казалось, будто я, прикасаясь к ней, обжигал себе руки, я дрожал от восторга, и когда они оба, старик и она,
красивые, стройные, покатили рядом по шоссе, встречная вороная
лошадь, на которой ехал приказчик, бросилась в сторону, и мне показалось, что она бросилась оттого, что была тоже поражена красотой.
Между тем
красивая татарка шла прямо на
лошадь плавной походкой полной женщины, — и Степану пришлось остановиться. Толпа тоже остановилась, но было видно, что это просто толпа любопытных. Вдруг среди нее послышался дружный смех, после двух или трех слов Марьи, сказанных по-татарски.
Подъедет, и выходит торопливо-небрежно, как будто ничего удивительного нет ни в этих санях, ни в
лошади, ни в Феофане, который изогнет спину и вытянет руки так, как их, кажется, держать долго нельзя, выйдет князь в кивере и шинели с бобровым седым воротником, закрывающим румяное, чернобровое
красивое лицо, которое бы никогда закрывать не надо, выйдет, побрякивая саблей, шпорами и медными задниками калош, ступая по ковру, как будто торопясь и не обращая внимания на меня и на Феофана, то, на что смотрят и чем любуются все кроме его.
Всем — и Родиону, и обоим Лычковым, и Володьке — вспоминаются белые
лошади, маленькие пони, фейерверки, лодка с фонарями, вспоминается, как жена инженера,
красивая, нарядная, приходила в деревню и так ласково говорила.
Козов как-то сразу возненавидел и новую усадьбу, и белых
лошадей, и сытого
красивого кучера.
Юрик был в восторге. Отец приказал кучеру оседлать для Сережи Аркашку —
красивую верховую
лошадь, а для него, Юрика, шустрого Востряка. Гросс, Бобка и Мая должны были ехать в кабриолете.
Зрелище было полно такой глубокой и такой
красивой печали, что я невольно остановил
лошадь. Микеша тоже остановился и с удивлением посмотрел на меня.
После этого с версту мы проехали молча. Лучи на камнях угасали, в ущельях залегали густые сумерки, насыщенные туманами, которые в Сибири называют
красивым словом «мороки». В воздухе быстро свежело. Шаг
лошади гулко раздавался по перелескам.